Духи, связанные с хлебопашеством и земледелием у славян




Ту сокровенную силу, которая проявляется в росте хлеба, в жизни волнующейся зеленой нивы, восточные славяне олицетворяли в образе Поленика, Житного деда, Полудницы, украинской 3елизной бабы, сидящей в кукурузе, и тому подобных духов. Всем этим существам народное воображение часто придает зооморфический характер, рисуя их в облике козла, быка или других животных. В связи с этим верованием стоит древний обряд «завивания бороды» какому-то козлообразному существу, живущему в ниве.

Обряд завивания бороды заключается в том, что поле не дожинают до конца, но оставляют несжатым небольшой кусок нивы, называя его «бородой»; все садятся вокруг несжатого клочка и завтракают. В некоторых местностях «завивают бороду» Волосу, или Илье. При этом поются соответствующие песни, например:

Сядзицъ казёл на мяже.
Дзивуицца барадзе:
А чья ж то барада,
Ауся мёдом улита,
Ауся шоукам увита? и т. д.

По мнению Вильгельма Маннгардта, впервые поставившего изучение лесных и полевых культов на вполне научную почву, обряд «завивания бороды» и связь последнего снопа или клока несжатого хлеба с козлом объясняется распространенным у всех европейских народов верованием, по которому дух нивы или хлеба, имеющий звероподобные черты, спасается от жнецов в дожиночный сноп или в клок хлеба, оставленный несжатым.

К описанным выше обрядам нужно прибавить полузабытый обряд чествования снопа-именинника: последний сжатый сноп наряжают в сарафан и кокошник, украшают ожерельем или бусами и либо водят вокруг него хороводы, либо с песнями несут «бабу» во двор хозяина поля, где одна из женщин с особыми припевами сечет сноп веником, а хозяин угощает принесших; этот обряд бичевания снопа имеет аграрно-магическое значение, содействуя, по убеждению первобытного человека, грядущему урожаю полей.

Народ верит также в существование «полудниц», красивых высоких девушек, одетых во всё белое, «полевиков», маленьких, уродливых человечков, обладающих способностью говорить и т. д. Любимое их время — полдень, в отличие от прочей нечисти, пробуждающейся ночью; эти полевые духи также живут в хлебе; нередко они поражают людей во время уборки хлеба солнечным ударом. Это роднит полудниц с духами четвертой категории.

Обряды славян, перекликающиеся с обрядами народов Европы


Аналогичные представления мы находим у многих народов Европы, а также в других частях света. Так, в Германии, Франции, скандинавских странах и т. д. мы находим такие наименования растительного духа, скрывающегося в последнем снопе (нем. — хлебный, овсяный, ржаной козел, ржаная свинья, франц. — баран и т. д. ), которые свидетельствуют о звероподобном характере полевых духов в народном представлении. В Дании, как и в России, существует обычай связывать последний сноп особенно широким и высоким; крестьяне надеются вызвать таким образом урожай в следующем, году. Во Франции, в Верхней Бретани, последнему снопу придают человеческую форму и относят его на двор хозяину. На почве старинной земледельческой магии возникли многочисленные русские обряды, совершающиеся в различные моменты сельско-хозяйственного календаря, но являющиеся в основе совершенно тождественными: все они сводятся к изгнанию или уничтожению человеческой фигуры, воплощающей в себе демона растительного плодородия или же изображающей какое-нибудь время года или праздничный цикл, к оплакиванию погибшего олицетворения и радости по поводу его возрождения. Обрядовая фигура (соломенное чучело или живое существо) — умирающая и оживающая вновь, носит в России название Ярила, Купала, Кострубонько, Кострома, Тапи, Марена и т. д.

Но эти обряды распространены не только у славян. Скорбь по умирающему и воскресающему богу встречается в религиях почти всех народов земного шара: на Востоке, в Египте, Сирии, Финикии, Малой Азии, Месопотамии, где раздаются рыдания над смертным одром Осириса Адониса, Аттиса, Лина, Эсмуна, Фаммуза и т. д. ; в Греции, где плачут над Дионисом, Гиацинтом, Нарциссом, Персефоной, Харилой; в Индии, где сетуют о Шиве и Парвати. В современной Европе сюда относятся отчасти погребение Карнавала, Фашинга, Пфингстля, Мая, Смерти, русалок и т. д.

Что же означает эта роковая, неотвратимая, вечно повторяющаяся смерть и возрождение юного бога, какой сокровенный смысл таится в этой скорби и причитаниях его верных поклонников? На этот вопрос дает нам ответ стройная и правдоподобная теория современного английского ученого Фрэзера: во всех этих обрядах он усматривает отголоски первобытного религиозно-земледельческого акта убиения растительного духа, воплощенного в человеческом образе, самими почитателями его, прежде чем он успеет обессилеть, с той целью, чтобы этот дух мог переселиться в другую, юную и свежую оболочку.

Мифические лесные нечисти у славян


Оставить комментарий


Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив