Причины возникновения народной веры в волкодлаков




Этим именем называются люди-оборотни, превращающиеся по желанию в волков. В славянских языках эти оборотни обозначаются терминами, образованными из двух слов: «волк» и «длака» — шерсть, кожа: церк.-слав. — волкодлак, великорус. — волкодлак, малорус. — вовкулак, белорус. — вавкалак, болгар. — върколак, серб. — вукодлак (у А. С. Пушкина и А. Толстого — искаженное «вурдулак». Французы называют такого оборотня loup-garou, итальянцы — lupo mannaro, португальцы — lobisomem, немцы — Werwolf, англичане — werewolf и т. д. Последние названия, как и греч. («волкочеловек») представляют собой тип именного сложения и обозначают существо, являющееся в одно и то же время человеком и волком.

Сказания о людях, принимавших по желанию вид волка, встречаются уже в античной литературе: эта способность приписывалась неврам (одному из скифских племен) и жителям Аркадии. Любопытно, что многие историки считают невров, отчасти именно опираясь на сходство геродотовской легенды о превращениях невров в волков со славянскими верованиями в волкодлаков, предками славян. Как бы то ни было, вера в волкодлаков восходит к индоевропейской эпохе, на что указывают аналогичные представления индусов («тигрочеловек»), германцев и т. д. Вера в эти демонические существа, пользовавшиеся широким распространением в средние века, до сих пор продолжает жить в народном суеверии Европы, встречаясь нередко и на неиндоевропейской почве. Сказания и поверья, связанные с верой в волкодлаков, записаны в необъятном количестве и относятся к самым разнообразным местностям, народам и эпохам.

Желая превратиться в волка, чародей должен снять с себя одежду и остаться совершенно нагим, или же набросить на себя рубаху или пояс из волчьей шкуры; чтобы вернуть себе прежний человеческий облик, необходимо воздержаться от вкушения сырого мяса или надеть на себя человеческую одежду. И памятники древней русской литературы, и народное творчество знают веру в волкодлаков: в «Слове о полку Игореве» о князе Всеславе Полоцком говорится, что он «в ночь влъком рыскаше».

В чем же кроются причины возникновения народной веры в волкодлаков? В прежнее время господствовала «психопатологическая» теория, выводившая веру в волкодлаков из галлюцинаций душевнобольных, которые иногда, считая себя превращенными в волков, воют, бросаются на людей и животных, кусаются и вообще в своем поведении и подражают этим зверям, что, конечно, производит сильное впечатление на воображение свидетелей. Психопатологической теории держится в настоящее время Отто Штолль, усматривающий воликантропии состояние, вызывающее галлюцинации и иллюзии и поддерживаемое образами памяти и народной традиции. Но против этой теории можно возразить, что больной должен был верить в возможность подобных превращений или, по крайней мере, слышать о них, прежде чем считать самого себя превращенным в это животное.

Психопатологическая и религиозная теория происхождения веры в волкодлаков


Герц усматривал в этом веровании неясное воспоминание о кровавых обрядах отдаленного прошлого, о человеческих жертвах в честь божества зимы и смерти, представлявшегося в образе волка. Жрецы этого бога носили волчьи шкуры и умели превращаться в этих зверей.

Велькер отрицает существование связи между народной верой в волкодлаков и душевной болезнью — ликантропией, появившейся, по его мнению, лишь в более позднюю эпоху. Сказания о людях-волках, известные всем народам Европы и Востока, распространились, согласно его предположению, из двух центров: из греческой Аркадии и из области невров, северных соседей скифов; от аркадян они перешли к италикам, от невров — к северным народам Европы. Источником аркадского поверья были человеческие жертвы, бывшие обычными в культе Зевса Ликейского: жреца, вкушавшего от жертвы, сравнивали с волком, отсюда представление о людях-волках. Источник скифского поверья заключался, по мнению Велькера, в якобы существовавшем у невров ритуальном переодевании в волчьи шкуры во время праздников: при том религиозном экстазе, который обычно охватывает народные массы во время подобных празднеств, люди, перерядившиеся волками, легко могли вообразить себя действительно превращенными в этих зверей. Но и эта теория не отличается правдоподобностью: если вера в волкодлаков могла возникнуть самостоятельно в двух различных местах, то столь же легко она могла появиться и в пятидесяти других местностях, и вообще предположение о механическом переходе поверий и образов от одного народа к другому потеряло в настоящее время доверие ученых.

К взглядам Герца и Велькера примыкает современный исследователь греческой религии О. Группе: исходя, подобно Герцу, из существования человеческих жертв в Аркадии, он, как и Велькер, усматривает источник интересующего нас поверья в образном выражении, применявшемся к жрецам; запятнанные тяжелым грехом, оскверненные человеческой кровью, эти жрецы были обрекаемы на продолжительное изгнание, как бы становились метафорическими «волками».

Своеобразную комбинацию психопатологической и религиозной теории происхождения веры в вллкодлаков представляет собой гипотеза В. Рошера. Он старается примирить обе эти противоположные точки зрения и, усматривая источник поверья в душевной болезни, стремится доказать, что в основе ее лежат представления о загробном мире; больные мнят себя умершими; а волк и собака — обычные спутники мертвецов, покойников, подземных богов.

Впервые Родэ высказал мысль о том, что в основе верования в волкодлаков лежит представление о душе, принимающей вид различных животных, в частности, волка и собаки; волкодлаки являются в народном суеверии не превращенным в волка человеком, но волкообразной душой, вышедшей наружу из телесной оболочки человека Каролина Стюарт предполагает, что первобытный человек часто надевал звериную шкуру для защиты от холода, для привлечения добычи, при грабежах и т. д. ; отсюда взгляд на волка, как на переодетого врага.

По Вундту, в основе представлений о волкодлаках лежат кошмарные и родственные им страшные сны, осложнившиеся другими элементами.

Мне кажется, что вера в волкодлаков — сложное мифологическое образование, в основе которого лежат наблюдения первобытного человека над физическими признаками вырождения или уклонения от нормального типа человечества, особенно над такими, каковы: ненормальная волосатость лица и тела, неестественная окраска кожи, значительное количество родимых пятен, неправильности мимики. К этому могли примкнуть случаи гипноза, одичания, людоедства, исступления, припадки помешателства и т. п., а также образы воспоминания, наблюдения над фактами превращений в царстве животных: превращения личинки в бабочку давали богатый материал для заключения по аналогии.

Общеславянское представление об упырях и вампирах


Оставить комментарий


Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив